Порно комикс Наруто. Красный Шторм: Пробуждение.

Лето в Конохе. Жара стоит нестерпимая, и даже шиноби с их выносливостью ищут спасения в тени. Но для двух людей в доме Узумаки этот день станет переломным — тем, после которого ничто не будет прежним. Мать и сын. Границы, которые должны были держать веками, рушатся за одну ночь, растворяясь в поте, стонах и запретном желании…

Коноха задыхалась. Духота стояла такая, что даже шиноби высшего ранга предпочитали оставаться дома. Кушина Узумаки стояла перед зеркалом в своей спальне, поправляя алые волосы, собранные в привычный хвост. Её кожа блестела от лёгкого пота, а бикини, надетое поверх пышных форм, едва сдерживало объём.

— Ещё один такой день, и я растаю, — пробормотала она себе под нос, проверяя отражение.

Ей было за тридцать, но время шло по-разному для шиноби. Её тело оставалось упругим, грудь — тяжёлой и соблазнительной, бёдра — широкими в лучших традициях клана Узумаки. Красные волосы спадали на спину волной, напоминая пламя.

За дверью послышались шаги. Тяжёлые, неровные — не походка уверенного шиноби, а что-то другое.

— Мама? — голос Наруто дрожал.

Она обернулась, и в тот момент их взгляды встретились. В глазах Наруто пылал огонь, который она никогда раньше там не видела.

— Наруто? Что случилось, дорогой? — её голос звучал спокойно, но внутри что-то сжалось.

Он стоял в дверях, не решаясь войти. Его лицо было красным, дыхание — тяжёлым. Форма шиноби намокла от пота, обтягивая молодое, но уже сформированное тело. Но самое тревожное было ниже пояса — выпуклость в штанах, которую он явно пытался скрыть, но безуспешно.

— Я… мне нужно поговорить, — он сделал шаг вперёд, и запах его — мускусный, мужской, с ноткой чего-то дикого — ударил ей в нос.

Кушина невольно отступила к кровати, её спина коснулась изголовья.

— О чём? Ты выглядишь… странно.

Наруто запер дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел в тишине комнаты.

— О том, что я не могу выкинуть из головы. О том, что мучает меня каждую ночь.

— Наруто, ты пугаешь меня, — она попыталась обойти его, но он перегородил путь одним движением.

Его рука легла на её плеч, горячая, тяжёлая, требовательная.

— Каждую ночь, мама, я лежу в своей комнате и думаю о тебе. О твоих губах. О твоей груди. О том, как ты звучишь, когда…

— Перестань! — она попыталась отстраниться, но его пальцы сжались сильнее. — Я твоя мать!

— Именно поэтому! — его голос сорвался на крик. — Никто не любит меня так, как ты! Никто не знает меня так глубоко! Ты всё для меня — мама, друг, единственный человек, который остался!

Слёзы катились по его щекам, но взгляд оставался твёрдым, почти безумным от желания.

— И я хочу знать тебя ещё глубже. Всю тебя.

Кушина замерла. Её сердце колотилось так, что она слышала пульс в ушах. Что-то в его словах, в этом отчаянии, в тепле его ладони — пробудило в ней отклик, который она годами подавляла.

— Это неправильно, — прошептала она, но без убеждения.

— Правильно — это то, что мы чувствуем, — Наруто приблизился, и она почувствовала его дыхание на своей шее. — И я чувствую, что ты тоже этого хочешь. Твоя рука дрожит, мама. Твоя грудь вздымается быстрее. Ты…

Его губы коснулись её ключицы, и Кушина вздрогнула, её колени подогнулись.

— Нет… — но она не оттолкнула его.

Его руки поднялись к лямкам бикини. Медленно, словно боясь, что она исчезнет, он стащил ткань вниз. Грудь Кушины вырвалась наружу — тяжёлая, сочная, с розовыми сосками, уже затвердевшими от возбуждения, которое она не могла скрыть.

— Прекрасно, — выдохнул Наруто, его глаза расширились.

Он опустил голову, впиваясь губами в плоть. Кушина вскрикнула, её пальцы впились в его волосы — не отталкивая, а прижимая ближе. Его язык кружил вокруг соска, посасывая, лаская, заставляя её изгибаться.

— Ах… Наруто… о боже…

Она чувствовала, как влага собирается между бёдрами, как тело предаёт её разум. Это было неправильно, это было запретно, но она не могла остановиться.

Его рука скользнула вниз по животу, останавливаясь на краю плавок. Пальцы проскользнули под ткань, находя влажную щель.

— Ты такая мокрая, мама, — прошептал он, не отрываясь от груди. — Всё это время ты хотела этого?

— Заткнись, — она задыхалась, когда он ввёл два пальца глубоко, крутя ими внутри. — Просто… сделай это.

Наруто отстранился, срывая с себя одежду. Кушина затаила дыхание. Его член выскочил наружу — массивный, пульсирующий, с венами, переплетающимися по стволу. Он был ненормально большим, почти нереальным, торжествующе стоял перед ней, капля предварительной влаги блестела на тёмной головке.

— Боже мой, — прошептала она, её глаза расширились от смеси страха и восхищения.

— Ты уверена? — спросил он, но в глазах читалась непреклонность.

Вместо ответа Кушина легла на кровать, разводя бёдра. Её плавки были сдвинуты в сторону, розовая плоть манила, влажная и готовая. Она была красной от смущения, но её тело говорило само за себя — блестящее, распущенное, готовое.

Наруто взобрался на неё, направляя своё орудие к входу. Он провёл головкой по её половым губам, смазываясь её соками, и Кушина застонала, изгибаясь навстречу.

— Пожалуйста… — выдохнула она, не узнавая свой голос.

Он начал входить. Медленно, почти мучительно, растягивая её изнутри.

Первое проникновение было невероятным. Кушина закричала, её ногти вцепились в спину сына, оставляя красные следы. Он был огромен, заполняя её полностью, до самой матки, до предела.

— Глубже… — прохрипела она, когда он остановился, давая ей привыкнуть. — Глубже, Наруто!

Он послушался, вталкиваясь до основания. Их лобки соприкоснулись, и Кушина почувствовала, как он пульсирует внутри неё, занимая всё пространство.

— Ты такая узкая… такая горячая, — задыхался он, его лоб покрылся потом.

Он начал двигаться. Сначала медленно, чувствуя каждый миллиметр её горячего туннеля, затем ускоряясь. Кровать скрипела, стены дрожали от ударов.

Кушина изгибалась под ним, её грудь подпрыгивала с каждым толчком, соски терлись о его грудь. Она чувствовала каждую вену на его члене, каждое движение, каждое ударение о её матку.

— Мама… ты сводишь меня с ума, — прошептал он, целуя её шею, её уши, её губы.

Поцелуй был жарким, влажным, безумным. Их языки сплетались, слюна смешивалась, дыхание переплеталось. Он схватил её ноги, подняв их к плечам, и вошёл под новым углом — ещё глубже, ещё сильнее.

— Ах! Там… прямо там! — она закричала, её глаза закатились.

Он ускорился, превращаясь в живую машину для удовольствия. Его бёдра бились о её ягодицы с хлюпающими звуками, заполняя комнату музыкой секса. Пот стекал по их телам, смешиваясь, склеивая кожу.

— Я вижу твоё лицо… — задыхался Наруто, глядя на неё. — Ты теряешь контроль, мама.

И правда, Кушина чувствовала, как разум ускользает. Её язык вывалился изо рта, слюна капала на подушку, глаза закатились до белков — классическое ахегао, лицо, потерявшее всякую связь с реальностью.

— Нннгх… ахх… Нарутооо…

Она была полностью потеряна, её тело превратилось в источник удовольствия.

— Повернись, — приказал он внезапно, выходя из неё.

Она послушно перевернулась на живот, подставляя ей зад. Наруто схватил её бёдра, подняв ягодицы вверх, и вошёл сзади одним мощным толчком.

Кушина взвизгнула, её лицо уткнулось в подушку. Этот угол был другим — глубже, интенсивнее, он бил прямо в точку, заставляя её видеть звёзды.

— Ты такая красивая сзади, — прошептал он, глядя, как его член входит и выходит, покрытый её соками. — Твоя спина, твоя кожа…

Он наклонился, целуя её позвоночник, его руки обхватили её грудь, сжимая соски.

Он начал долбить её ритмично, каждый толчок сопровождался громким шлепком о её ягодицы. Кушина ронялась в омут наслаждения, её крики были приглушены подушкой, но становились всё громче.

— Я… я кончаю! — вскрикнула она внезапно, её тело содрогнулось.

Внутренние мышцы сжали его в тисках, пульсируя в оргазме. Наруто застонал, чувствуя, как она массирует его, но он сдержался, продолжая двигаться, выжимая из неё каждую каплю удовольствия.

— Ещё… ещё раз… — просила она, не в силах остановиться.

Он перевернул её на спину снова, и её ноги обвили его талию, требуя продолжения.

— Смотри на меня, — попросил он, входя снова. — Смотри, кто тебя трахает.

Кушина открыла глаза, и их взгляды встретились. В его голубых глазах пылал огонь, любовь, смешанная с похотью, безумие, смешанное с нежностью. Это было так близко, так интимно, что она почувствовала, как подступает новая волна.

— Наруто… мой сын… — прошептала она, и эти слова звучали как клятва.

Он ускорился, его дыхание сбилось, лицо исказилось от напряжения. Он был близко, она чувствовала это по тому, как он набухал внутри неё.

— Внутрь… пожалуйста… выпусти всё внутрь меня, — она не узнавала себя, но слова срывались сами.

— Ты уверена? — он застонал, пытаясь сдержаться.

— Да! Хочу чувствовать тебя… всего тебя…

Это было последней каплей. Наруто вонзился в неё до упора, его член запульсировал, и горячие струи ударили в её матку. Он кончал долго, снова и снова, наполняя её до краёв, и Кушина чувствовала каждый выброс, каждую волну его оргазма.

— Ахх… мама… — он рухнул на неё, оба тяжело дышали.

Они лежали, сплетённые, потные, покрытые друг другом. Его член всё ещё был внутри, медленно уменьшаясь, но оставаясь твёрдым.

— Это было… — начала Кушина, но он перебил её поцелуем.

— Только начало, — улыбнулся он, и его рука уже снова скользила к её груди. — У нас вся ночь впереди.

Она не протестовала. Вместо этого она улыбнулась тем самым хитрым, женским улыбкой, и потянула его за собой в омут.

Они занимались любовью снова и снова — на кровати, на полу, у окна. Каждый раз он входил в неё с новой силой, а она принимала его, требуя всё больше и больше.

В какой-то момент она оказалась сверху, скакала на нём, её грудь подпрыгивала, алые волосы развевались. Наруто лежал, любуясь видом, его руки держали её бёдра, помогая двигаться.

— Ты такая прекрасная, мама, — прошептал он, и она наклонилась, целуя его.

Она контролировала темп, медленно поднимаясь и опускаясь, чувствуя, как он касается самых глубинных точек. Её соски терлись о его грудь, посылая искры по всему телу.

— Я чувствую… как ты снова набухаешь, — выдохнула она, ускоряясь.

— Потому что ты невероятна, — застонал он, сжимая её ягодицы.

Она кончила снова, её тело содрогнулось в спазмах, но она не остановилась, продолжая двигаться, требуя его второго оргазма.

Наруто не выдержал. Он снова наполнил её, и она почувствовала, как избыточная жидкость вытекает наружу, стекая по её бёдрам. Это был такой объём, что она удивилась, откуда в нём столько.

— Ты… ты так много, — прошептала она, падая рядом.

— Только для тебя, — он обнял её, целуя в макушку.

Они отдыхали несколько минут, но руки Наруто уже бродили по её телу, возбуждая снова. Его пальцы нашли её клитор, лаская его круговыми движениями, и Кушина застонала, её бёдра снова задвигались.

— Ты ненасытна, — усмехнулся он.

— Это ты виноват, — она укусила его за ухо. — Ты разбудил во мне что-то.

Он встал над ней, и она замерла, глядя на его член — он снова был твёрд, готов к новому раунду.

— На колени, — приказал он, и в его голосе зазвучала власть.

Кушина послушно встала на колени, её лицо оказалось на уровне его паха. Она поняла, чего он хочет, и её сердце забилось быстрее.

— Возьми его в рот, мама, — попросил он, и его голос дрожал от возбуждения.

Она обхватила его губами, медленно втягивая в себя. Вкус — смесь его семени и её соков — был интенсивным, соблазнительным. Она начала двигать головой, посасывая, лаская языком головку.

— Ах… да… так, — он держал её за волосы, направляя ритм.

Она брала его глубже, почти до самого основания, её горло расслабилось, принимая этот огромный размер.

Наруто смотрел вниз, любуясь видом — его мать, на коленях, с его членом во рту, алые волосы разбросаны, глаза закрыты от удовольствия. Это было самое возбуждающее зрение в его жизни.

— Ты такая хорошая девочка, — прошептал он, и она заурчала в ответ, вибрация прошла по его члену.

Он начал двигать бёдрами, трахая её рот, и она приняла это, позволяя ему контролировать темп. Её руки лежали на его бёдрах, пальцы впивались в мышцы.

— Я близко… остановись, или я кончу, — предупредил он.

Она не остановилась. Напротив, она ускорилась, требуя его семени.